Остальные здесь просто живут  - Патрик Несс

в которой Сатчел рыдает у себя в комнате, обвиняя себя в смерти друзей (хотя все вокруг убеждают ее, что это не так); в окно стучится Дилан; он утешает Сатчел и наконец-то целует; она останавливает его, говорит, что все понимает, но вынуждена разбить ему сердце; тут кто-то стучит в дверь; мама снизу кричит, что это второй Финн; Дилан делает на удивление серьезное лицо и спрашивает: «А можем ли мы ему доверять?»

– Здравствуйте, доктор Лютер.

– Рада тебя видеть, Майкл.

– Да ладно? А разве это не означает, что в прошлый раз вы дали маху?

– Смотрю, ты по-прежнему боишься неудач.

– Да, да, помню. «Почему ты во всем видишь только победу или поражение?»

– Ты ответил себе на этот вопрос?

– Думал, что ответил. Да, видно, нет.

– Сразу хочу тебя предупредить, что ко мне уже приходила твоя мама.

– Как пациент?

– Нет. Но не делай такое потрясенное лицо. Она приходила как твоя мать. Взволнованная мать. Она рассказала, что ты столкнулся с… рядом проблем. Я хочу, чтобы ты знал о нашем с ней разговоре. А вот все, о чем мы будем говорить с тобой, останется между нами, обещаю тебе.

– Про выборы она вам рассказала?

– Да. Какие чувства ты испытываешь по этому поводу?

– Странные.

– Почему?

– Как будто ее выборы больше не имеют ко мне никакого отношения. Как будто я уже уехал и вся эта кампания происходит в ее жизни, а не в моей. И к тому же… ну, мама в этот раз нормально себя ведет.

– Рада это слышать.

– Ну да. Журналюги к Мэл не лезут – только на концерте одна пристала. Видели?

– Видела.

– Здорово было! Сестра у меня просто молодец. В прошлый раз она бы на такое не решилась.

– Да, твоя сестра очень сильная, но сейчас разговор не о ней, так ведь?

– Да, пожалуй.

– Расскажи мне, что происходит, Майкл. Почему ты снова ко мне пришел?

– Мама уже все вам рассказала.

– Хочу услышать от тебя.

– …Ну, меня клинит… опять. То и дело попадаю в западню. Не могу выйти из дома, пока не запру дверь определенным способом – только я сам не знаю, что это за способ такой, и вообще – сколько может быть способов запереть входную дверь?! Часто меня заклинивает во время умывания или мытья рук: все нужно делать в строго определенной последовательности, иначе беда. А еще я без конца пересчитываю одинаковые предметы… не могу перестать.

– Как тебе кажется, что произойдет, если ты сделаешь все неправильно?

– Не знаю. Что-то ужасное. Что-то такое, с чем я не сумею совладать. Мир рухнет, типа того.

– Прямо рухнет?

– Не знаю.

– Это имеет какое-то отношение к ребятам из твоей школы, которые гибнут при загадочных обстоятельствах?

– Вы об этом слышали?

– Конечно. Такое и раньше случалось. Это один из самых ужасных социальных феноменов наших дней.

– А вы знаете, в чем причина?

– Причина? Насколько я понимаю, это все несчастные случаи и суициды. Думаешь, за ними что-то стоит?

– Нет. Наверное, нет.

– Ты имеешь в виду каких-нибудь вампиров или пожирателей душ? Не удивляйся так… Когда я была в твоем возрасте, на нас напала армия ходячих мертвецов. Это было ужасно, но в конце концов их удалось обезвредить без лишнего шума – усилиями небольшой группы людей. Взрослые делали вид, будто ничего не произошло.

– …Даже не знаю, что вам на это сказать.

– Нынешние события как-то повлияли на твое состояние?

– Я же не хипстер.

– Нет.

– Но мы были на том концерте. И еще мы с Хенной сшибли оленя. И… все такое.

– Боишься, что я тебе не поверю? Даже после моего рассказа о ходячих мертвецах?

– Угу.

– Совершенно не важно, верю я тебе или нет. Если ты сам в это веришь, нам обязательно нужно это обсудить.

– Джаред говорит, не все становятся Избранными. А из нас подавно никто не станет.

– Он по-прежнему твой лучший друг?

– Хорошая у вас память.

– Нет, я просто веду записи.

– Да, он мой лучший друг. Приглядывает за мной. Иногда, когда меня заклинит, помогает выбраться. Вообще он даже больше, чем лучший друг.

– Ты его любишь.

– Да, но не в том смысле. Он, конечно, гей, но тут другое… Он мне как родной, только еще лучше, потому что родню не выбирают, а его я выбрал.